?

Log in

No account? Create an account

Немножко лирики для разгрузки )

БОРЩЕВИК

В далеком поле, хмур и дик,
Расцвел под солнцем Борщевик,
Один, как перст среди пустыни.

Скалы обломок и поныне
Лежащий тут же, помнит день,
Когда легла на землю лень.

Над пустырем плыл душный вечер,
И безысходностью отмечен
Был окружающий пейзаж.

А в небе как бессменный страж,
Ворона серая кружила,
И семя в почву уронила.

Земля сырая, взяв подарок
(хотя он был нелеп и жалок),
Его припрятала в тени.

И вереницей длинной дни
Над нищей клумбой потянулись...
И вскоре семечко проснулось.

Сквозь грязь проклюнулся росток,
И в хилом тельце жизни ток
Внезапно живо заструился.

Скалы обломок удивился,
И стал от скуки наблюдать,
Как стебель будет в жизнь играть.

А тот всё в небо лез упрямо,
И наконец, из влажной ямы
Взметнулся к небу мощный ствол.

И несмотря на то, что он
По сути был обычной трубкой,
Он ненависть к себе как губка,
С ростков младенческих впитал,
Чихнул и ядовитым стал.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

про рифмы

нас учили всегда литераторы:

отглагольная рифма — проклятая!

отглагольная рифма — убогая!..

и читал, и зверел понемногу я.


в угол зассанный мусорным веником

я загнал бы таких академиков,

пусть сидят там унылой ватагою!

ну, а я беру ручку с бумагою.


и рождаются рифмы вольные,

пусть простецкие отглагольные,

чаще бедные, чем богатые,

иногда даже, сука, с матами.


иногда даже вовсе белые,

непродуманные и неспелые,

не блестящие ритма искрами...

но рожденные только искренне.

***

Своеобразно, своеобычно,
И несуразно, и неприлично,

Аляповато, весело малость,
И не без мата мудрая старость

Лепит сюжеты, рифмы ваяет,
И строки поэта едко воняют

Не ностальгией, а нафталином,
Рюмочным змием и гуталином.

Мизантроп


В квартире сумрак. 

Мягкий солнца свет,

Ударившись о плотность синих штор,

Рассеялся.

Лишь тонкий луч, как вор

Пробрался внутрь. 

И тёмный силуэт

В плетёном кресле проявился зыбко,

Блеснула в полутьме усталая улыбка,

Несущая печаль и мудрость многих лет.


Он стар, но крепок. 

Сильные ладони

Клюку сжимают, чёрную как грех...

Он любит жизнь... 

Но ненавидит всех,

Всех тех, кто злобно попирал корону,

С главы слетевшую разваленной страны...

Он сын её! 

И, как и все сыны,

Скорбит о смерти царственной персоны.


В его глазах, оттенка старой меди,

Мерцает грусть.

Блестит высокий лоб...

Он часто за спиною слышит: Мизантроп!

И ёжится... 

Тяжёлое наследие

Прошедших лет хранит его секрет.

Мигает лампа, 

И ему вослед

Пугливо озираются соседи...

в хитрое подпространство,

в гипер- и даже квази-

меня завело мое пьянство.


уж лучше сидел бы на базе,

что доброй Землею зовется,

и грелся под НАШИМ солнцем.


Эйнштейн бы от зависти лопнул,

и славный мужик Лобачевский

с досады ногой бы топнул!


я не был ни мудрым ни дерзким,

когда постигал Космос робко

на топливе «пиво и водка».


но, побродив по квазарам,

и погуляв по Вселенной,

я испугался кошмара

и захотел к жизни бренной

вернуться своей опять,

и перестать бухать.

***

Бусины дней рассыпаны

По коридорам времени.

Сгорают короткими искрами

Мгновение за мгновением

Жизней засвеченных пленки.

И в небыль уходят тихонько.


Как больно хотеть невозможного.

Как глупо не верить в прошедшее.

Не понимать несложную

Логику сумасшедшую:

Разлука бывает счастливой,

А одиночество — силой.


В кинотеатрах Вечности

Крутятся скучные ролики.

С нуля и до бесконечности

Похожие наши истории

Идут без ранжира и квоты...

Вот только, никто их не смотрит.

свинка

Когда придет уже пора

Ушлепать в вечность декабрю,

Мы скажем про себя - ура,

И проорем задорно - ХРЮ!


Ура, что год-таки прошел,

Собака нас не покусала...

Как говорил старик Ошо:

Желай воздержанно и мало.


Мерещится в снегу кабан -

Клыки, пятак и все такое.

Я от тебя, свинюк, не скрою,

Что я далек от мусульман!


Свинину ем. Люблю и сало.

Но поросят не обижал!

Всегда в деревне этих малых

На мотоцикле объезжал.


Короче, заходи, уже!

Кусай морковку, жуй капусту,

И сделай, чтоб не стало пусто

В башке, кармане и душе!

мизантропия

Уеду я на островок, где одиночества исток!

Где только пальмы, море, пляжи...

Где нету никого! И даже

Кокосовый прозрачный сок

Пьет в одиночестве мартышка.

Со мною только моя книжка,

Косяк да спичек коробок.


Уехал (подвернулся случай).

И обозрев окрестный вид,

Я сделался почти убит —

На пляже возлежали кучей

Писатели и поэтессы,

Поэты, критики-балбесы...

И понял я, что дома лучше.


И, как сказал один творец,

С мечтами, мол, поосторожней!

На этом свете невозможно

Укрыться от людей! Конец

Мечты немного предсказуем:

Мир человечеством обуян!

И хитро смотрит зверь песец.

стопка книг

Не говори мне, что не знал!

Не говори: «Впервые слышу»!

Минздрав тебя предупреждал,

Что от спиртного сносит крышу!

Похмелье пережить, старик,

И стать опять приличным парнем

Тебе помогут стопка книг,

Диван и чай, покой и ванна!


про графоманию

Графомания ныне повсюду.

Как мазут растеклась повсеместно.

Разлетелась как вирус простуды,

Расползлась как бродящее тесто.


В интернете раскинулась вольно,

Оплела прочной сетью порталы.

И в умах развернулась раздольно

Пионеров и аксакалов.


Графомания - штука такая,

Не изжить, если раз заразился.

И строчат без конца и без края

Стихоплёты и борзописцы.


Пишут «творческие натуры»,

Пишет неуч и академик.

Пишут, мучая клавиатуру,

В предвкушении славы и денег,

И политик, и светская львица,

И воинственный псевдоисторик...

Пишут, ёрзая на ягодицах,

До кишечно-желудочных колик.


Да и пусть себе пишут - не жалко!

Хоть и нет у них в текстах фактуры.

Но, мне грустно смотреть на прилавок

С грудой будущей макулатуры.